Сотрясение

ЛЮБОВНАЯ ТРАГИКО-КОМЕДИЯ В N-ЧАСТЯХ. Часть 2

После обеда процедур не было и медсестр отпускали домой, по крайней мере, этих двух точно — оставив меня с разбитым сердцем, препубертатными мечтами и вопросом насчёт следующего утра… 

Утром вопрос решился просто и гениально. В палату вошла Юлия, остановила взгляд свои прекрасных голубых глаз на мне и скомандовала:

— Грей, чего сидим?! Марш за дозой!

И хотя голос был по прежнему строгим, я видел в глазах улыбку и танцующих джагу-джагу чертят

Дважды повторять мне было не нужно, я весело выпрыгнул из кровати в тапки и чуть ли не вприпрыжку отправился в манипуляционную, чем немало удивил одно-палаточников — ясен, хрен, кто ж не любит уколы!

А дальше все повторилось также, как в первый день — брюнетка сидела за столом с бумагами (мёдом там что ли было помазано?) —  качайте руку — зажмите кулак — разожмите.

Пальцы скользнули по ткани брюк и подушечки уперлись. Слой одежды показался мне значительно тоньше, хотя по прежнему была зима. Юля подалась ещё немного вперед, практически отправив меня в нокаут.

К гордости своей, хочу сказать, что челюсть в этот раз я не уронил. И даже мог шевелить глазами. С помощью которых и рассмотрел лёгкий румянец на её щеках

Последний из двух уколов был «горячим», название не помню, но помню, что от него бросало в жар (магнезия?)

И эта юмористка, закончив свои манипуляции спрашивает:

— Горячо? — И улыбается!

— Горячо?! Е..бтвою дивизию! Да, если в меня сейчас вставить градусник — он закипит! Можно сразу нести книгу рекордов Гиннеса, чтобы зафиксировать самую высокую температуру, при которой человек остается в сознании и испытывает эрекцию!

— Да — отвечаю — все горит! — а у самого улыбка до ушей и вокруг ушей. Тут, даже, брюнетка подняла голову от своих бумаг и глянула на нас

— Тогда зови следующего на уколы — называет фамилию

Но шататься по коридору с торчащим вымпелом, то еще удовольствие, поэтому пришлось сразу идти качаться и сбрасывать температуру

За неделю такой терапии я сильно пошёл на поправку. Лечащий врач был изумлен результатами, и, дери его Хаус, выписал меня на 8 день! На в-о-с-ь-м-о-й, Карл!

Что было делать?

В общем, я не придумал ничего лучше, чем сходить в магазин за коробкой конфет и шампанским. И сидел с этими дарами, упрятанными в пакет с глубокими раздумьями — как остаться наедине, что делать и что говорить.

Фортуна была на моей стороне, видимо, эта ситуация её тоже забавляла. В палату забрать капельницу зашла Юля. Возможно, она уже знала о моей выписке, возможно — просто совпадение

— Поможешь занести в манипуляционную?

— Конечно! — и прихватив пакет я двинулся вслед за Юлией, любуясь походкой

Брюнетки в кабинете не было. Но от этого было не легче. Я стоял как чурбан с подарком в руках и, казалось, опять забыл как дышать

Юля подошла близко, вплотную, и я чуть не выронил пакет — вот это был бы номер с шампанским! Заглянула мне в глаза:

— Тебе нравится попадать туда?

Её губы остались приоткрытыми, а на щеках был знакомый румянец

А-а-а-а-а-а! Что делать? Куда бежать? Трахать, целовать, признаваться в любви!? На этот счёт в Эммануэле и в Горячих домохозяйках ничего не говорилось, блять!

— А если кто-то войдёт? Эта мысль чаще других проносилась в голове